Россия

Блоги -> Полезное -> Три отчаянных года из жизни ларёчника из Владивостока Сергея Растегаева.

Блог Сергей Субботенко

Три отчаянных года из жизни ларёчника из Владивостока Сергея Растегаева.

ТРИ ОТЧАЯННЫХ ГОДА ИЗ ЖИЗНИ
ЛАРЁЧНИКА ИЗ ВЛАДИВОСТОКА СЕРГЕЯ РАСТЕГАЕВА.
(ЦМТ «Арго», г. Владивосток, Приморье, Дальний Восток, 1993-1995 гг.)

ОТРЫВОК...

Единственной законной жене Виктории:
душе, хозяйке, страдалице нашей — посвящает автор
эти воспоминания о первых годах российского бизнеса.

СЮЖЕТ

Сюжет быстротечен, эмоционален и жесток. Вернувшись из Москвы во Владивосток, холодным декабрём 1991 года, когда аспирантуру Высшей партийной школы ЦК КПСС закрыли и нас, аспирантов, даже первокурсников, вышвырнули на улицу — я целый год перебивался случайными заработками. Работал брокером в Торговом доме «Улитка», на побегушках был в «Дальсцецстрое»... что-то разгружал у разных коммерсантов.

И когда стало совсем в невмоготу, в ноябре 1992 года, я открыл первую фирму. Через пару месяцев поставил ларёк в центре Владивостока. Стал подниматься. Нашёл помещение под склад. В сентябре/октябре 1993 года, я уже сгонял в Москву, самостоятельно, за первой партией товара. Окрутел. Но, когда вернулся во Владивосток — переименовал склад в Центр мелкооптовой торговли. Это была ошибка. Из-за неё: ушёл в рублёвое пространство, расширил штат, набрал товара на реализацию, и в итоге, в октябре 1994 года, когда пришёл «чёрный» вторник (рубль за одну ночь обесценился в четыре раза) — улетел в громадный минус, из которого так и не выбрался. Через полгода, в марте 1995 года, я потерял фирму. А в след за ней и квартиры, и машины, и ларьки, и магазин... и всё семейное золото. В сентябре 1995 года я потерял и жизнь.

ВСТУПЛЕНИЕ

Мы находимся в уютном, московском, интеллектуальном кафе — недалеко от станции метро «Белорусская». Беседуем с Татьяной N., корреспондентом телеканала N., о моём первом бизнесе, о Владивостоке, о крутых девяностых.

Отдельная комната: кофе рядом; амбарная книга, газеты журналы, книги тех лет — лежат на журнальном столике, недалеко, слева. Камера настроена. Свет выставлен. Мы напротив друг друга: глаза в глаза — коммерсант и корреспондент. Камера. Мотор. Поехали. Пишем с первого дубля.

I
ОКАЗАЛСЯ БЕЗРАБОТНЫМ (декабрь 1991 года)

— Представьтесь, пожалуйста?

— Сергей Растегаев, в настоящее время я живу во Владимире, занимаюсь укладкой тротуарной плитки. У меня машина « Буханка» (УАЗ 469), генератор, оборудование, инструмент. Я, с 2008 года, самодостаточный мастер на сделке.

— Расскажите, как Вы пришли в бизнес?

— В 1991 году я экстерном закончил факультет журналистики в ДВГУ (ДВФУ) во Владивостоке и по рекомендации Приморского крайкома КПСС, отправился Москву, в аспирантуру — в Высшую партийную школу ЦК КПСС (ВПШ). Как мне стало ясно позднее, экономике нужны были новые, нестандартные кадры, способные выправить крен в экономике (с уровня капитала, предприятия, производственной силы) корабля под названием — СССР.

По приезду в Москву, на третий день после путча, я обнаружил, что партийная школа уже не работала. Её захватили демократы, которые сразу предложили мне уехать домой.

Пришлось объяснить ребятам с винтовками, что я на эту улицу Готвальда (Чаянова сегодня), не на трамвае с другого конца Москвы приехал, а за десять тысяч километров — с другого конца страны, из Владивостока, прилетел. Меня оставили жить в общежитии, но образования получить так и не дали. Там сделали гуманитарный университет (РГГУ) и набрали, понятно, только первый курс. Аспирантура, математически, могла быть только через пять лет.

Поэтому, холодным декабрем 1991 года, когда не стало и СССР: наторговавшись книжками на подоконнике магазина «Кабул» (ул. Садово-Кудринская, 9), чтобы купить батон и двести грамм молочной колбасы в сталинской высотке на «Баррикадной», я вернулся из Москвы во Владивосток.

II
ОТКРЫЛ ПРЕДПРИЯТИЕ (ноябрь 1992 года)

Весь 1992 год я перебивался случайными заработками. Не было ни страны, ни Родины, ни флага, ни денег — в понимании денег, ни работы... безденежье, безысходность, тупик. Мы с женой жили тогда в бухте Емар, в пионерском лагере «Океан». Она только что закончила медицинский институт и ей, как молодому специалисту, педиатру — дали там: и амбулаторию в управление, и гостинку (комнату в общежитии) площадью восемнадцать квадратных метров, и малюсенькую ставку!

Терпение кончилось у меня 11 ноября 1992 года. Я шёл по Партизанскому проспекту и решил открыть фирму: зашёл в юридическую контору и открыл ИП. В тот осенний, солнечный, сухой, морозный день я открыл первое предприятие. Потом были разные бизнес-проекты и в разных городах на протяжении двадцати восьми лет.... Но то, первое предприятие, самое дорогое для меня. Оно показало выход из тупика. Моя жизнь перевернулась в миг. Я навсегда стал коммерсантом.

К тому времени у меня на руках уже было разрешение от Администрации Владивостока поставить ларёк в начале улицы Посьетской, в центре города. Никто не брал это место. Оно считалось не проходным. А я взял. Рядом вокзалы — железнодорожный, морской, Главпочтампт; почти напротив — гостиница «Приморье», где останавливались в те времена все заезжие знаменитости и военно-морские чины, по делам прилетавшие в Приморье; чутка дальше располагались «Авиа-кассы».

Я заказываю ларёк из листовой стали, площадью восемь квадратных метров, с витриной, практически, от пола — с декоративным прилавком под коленки, чтобы покупатели не разбили стекло, и с отдельным, внутренним складом. Получился круглосуточный мини-магазин.

Взлёт был моментальный. Я не ошибся с местом. Мы разбогатели за полгода. И всё благодаря ларьку, как новой, самой лучшей, самой удачной форме торговли продуктами питания и абсолютному отсутствию товара, на тот момент, в стране.

У нас кружилась голова от успеха: платим копейки за землю, за электричество, четыре человека штат, купили за девятьсот долларов подержанный японский микроавтобус — вот и все затраты первых месяцев 1993 года. Остальная выручка — чистая прибыль. Временами под восемьсот процентов!

Полки магазинов были ещё пусты. Туда никто не шёл. А нам несли товар. Мы не бегали за ним. Не содержали штат на закупке. Издержек, практически, ноль! Это было золотое время.

Я помню у нас, на съёмной квартире, в районе вещевого рынка на «Школьной», деньги кучами, не считанные сутками, лежали. Именно тогда вошли в моду разноцветные китайские резиночки, которыми мы перевязывали пачки новых русских денег: сотенные, двухсотенные, пятисотенные, тысячные купюры: по сто штук в пачке. Плюс к этому, за весну и лето того года, мы наладили — не отходя от ларька — коммерческие связи с поставщиками из Красноярска, Москвы, Петербурга. Меньше чем за год, вернули себе достаток, благополучие, уверенность в следующем дне!

Это был правильный бизнес. Весь товар — напитки, продукты, кондитерские изделия... нами закупался. У нас в продаже было всё, что производилось в мире и доставлялось во Владивосток. В платежах с поставщиками отсрочек не было. Или они были коротки — неделя, десять дней. Норма прибыли, на пике подъёма, составляла восемьсот процентов. Такие деньги покрывали не только все расходы: на аренду земли, на зарплату сотрудникам, на бензин для машины, на электричество из соседнего магазина, но и позволяла делать — проплаченные товарные запасы на неделю, на десять дней вперёд!

Мы праздновали победу и по финансам тоже: в ларьке продаётся товар за рубли, перед ларьком мы закупаем его у поставщиков за доллары. Схема правильная и единственно возможная в стране, где регулярно менялась внутренняя стоимость денег, и не в сторону торговли. Рубль обесценивался — обесценивая торговую, наличную, рублёвую выручку.

— С кем бы я не говорила о бизнесе в девяностых годах двадцатого века, все говорили, что у них была крыша. У Вас она была?

— Мы к этому вопросу подойдём. Но прежде я хочу объяснить суть этого явления. Обдирание коммерческих ларьков это не крышевание. Это где-то, кто-то не правильно что-то понял и возомнил из себя крёстного отца. Часто этим страдали теневые банкиры и бойцы, которых они выставляли на сделки между коммерсантами. Во многом это явление спровоцировали неуправляемые, громадные, теневые денежные потоки тех лет.

В реальности всё было по другому. До крыши: до оборота в миллион долларов в месяц, пусть — в квартал; до умения прогонять через фирму контейнер за сорок пять суток (тридцать дней на продажу товара, пятнадцать дней на очистку денег и перевода оговорённой сумму иностранному поставщику); до уровня — мыслить контейнерами в сущности заработка — надо было дорасти. Крышу надо было заслужить — чистоплотностью, постоянной, конкретной, объёмной, значимой для города, для края — работой, торговлей. Надо было уметь кормить людей: качественно и недорого. Крыша приходит, как признание государственного уровня твоей деятельности.

При таком подходе схема выглядит так: есть коммерсант, способный грамотно прогнать контейнер через свою торговую точку; есть иностранный поставщик товара; есть банкир, который отдаёт за коммерсанта деньги иностранному поставщику в долларах; и этот банкир, на сделки от коммерсанта, читай дистрибьютора, к оптовым покупателям — выставляет бойцов. Цель простая: бойцы должны контролировать сделки, чтобы покупатели не кинули коммерсанта. Как бойцы стали беспредельщиками, а банкиры бандитами я расскажу чуть ниже. А пока вернёмся в золотой, лучший, прибыльный, счастливый, долларовый 1993 год — с товаром, купленным по предоплате, и с моментальной продажей всего и вся: хоть полена с бантиком!

III
ОТКРЫЛ СКЛАД (сентябрь 1993 года)

К сентябрю мы созрели, чтобы самим пригнать товар. Для начала из Москвы. Мы с женой поехали в столицу. Рано, если честно признаться. Сделка была не готова. Она была сырой и опасной. Но жена настояла. Ей хотелось сделать мне подарок на День рождения. Тем более — нам позвонили ребята из Солнцево и предложили купить у них колбасы и сыров по бросовым ценам. Я не устоял. Согласился.

Прилетели в Москву. Поселились в Солнцево. Познакомились. Обычный микрорайон, как наш Емар — за городом, обычные люди, обычные коммерсанты. Мне потом нравилось работать с солнцевскими...

На моё день рождения, 21 сентября 1993 года — в Москве началось противостояние между Кремлём и Белым домом. А нам надо бизнес вести. У нас банк рядом с Белым домом. Время страшное пришло. В столице ввели военное положение, комендантский час, кругом патрули — война! Б. Ельцин расстреливает Белый дом, где засели Р. Хасбулатов и А. Руцкой. А в это время мы пытаемся отправить пол/вагона с едой со станции Курская (Товарная-3).

Не надо было этого делать. Сейчас об этом и подумать страшно: гнать по теплу, не в холодильниках, а в обычных почтово-багажных вагонах, через всю страну, колбасу в вакуумной упаковке и сыры в обычной упаковке. А тогда это было событием! По приходу во Владивосток - колбаса вздулась, сыр пропал. Продали крохи. Остальное выбросили. Поставщикам такой подход не понравился. Денег они больше не получили. Наша предоплата покрыла продажи.

С иностранными поставщиками такой вопрос улаживался легко — списывается протухший товар. Те ребята требовали всю сумму. Прислали спортсменов. Но мы разобрались и наша правда победила. Деньги отдаются за проданное. Риски пополам или на поставщике. Им ещё раз это не понравилось и летом 1994 года они прислали киллера. Да не простого, а известного. В фильме «Банды (2010 г.) его звали Лёша-лейтенант, которого великолепно сыграл актёр Владимир Епифанцев. В жизни его звали Лёша-солдат. И знаете, Татьяна, как выглядит киллер?

— Нет.

— Как ягнёнок. Спинка прямая. Посадка правильная. Ручки на коленках. В июле 1994 года я его видел. Он сидел в нашем кафе — возле офиса. Он оценивал меня. Я вышел из офиса … Я объясню сейчас, когда закончу про командировку в Москву, откуда взялся офис и какую роковую роль он сыграл в моей судьбе.

Я вышел из офиса, посмотрел на него, пошёл в развалочку — в шортах, майке, сланцах в редакцию своей газеты «Капитал», которая находилась за углом, в ближайшем подъезде. Он смотрел на меня с кротостью и покорностью. Он всегда, таким образом, знакомился со своими жертвами — глаза в глаза, молча, со скорбью на лице.

— Вот это у Вас, предпринимателей, интуиция. Даже киллеров можете вычислить?!

— Всё просто. К тому времени я уже открыл уже оптовый склад. Оптовая точка это не городской парк культуры и отдыха, где могут гулять все. Ко мне, на фирму, может редко — зайти поставщик товара, который предложит мне купить у него контейнер и, чаще, оптовый покупатель, который купит у меня машину товара. Человек, который пришёл ко мне и ничего не покупает машинами, и не предлагает контейнерами — киллер! Он пришёл застрелить меня, если я крут и не отдаю деньги. Он пришёл зарезать меня, если я банкрот — и не отдаю деньги.

Теперь вернёмся в осень 1993 года. В аккурат перед поездкой в Москву, я нахожу в районе вещевого рынка на «Школьной» (остановка трамвая «ул. Борисенко») помещение под склад. Без окон, без дверей — бывшая двухкомнатная квартира (пострадавшая от наводнения), в цокольном уровне по адресу: ул. Борисенко, 19. В то время там жил бомж. Он там спал. На куче мусора у окна. Мы ему сказали: «Привет!». Помыли его, выдали штык-нож, завезли первую партию товара, которая не могла поместиться в ларьке и оставили на посту до утра! Так мы взяли склад. Всего лишь — склад, как подсобное помещение для ларька. Стали там, перед поездкой в Москву, делать ремонт: спланировали мне кабинет, торговый зал и два складских помещения. Работа пошла. И мы с женой улетели в столицу.

IV
СМЕНИЛ ФУНКЦИЮ СКЛАДА (ноябрь 1994 года)

Как я уже говорил — первая поставка из Москвы не задалась. Минус к этому, в наше отсутствие, склад разворовали, ларёк перестал приносить прибыль — упала выручка: товара ноль!

В Москве идёт война, комендантский час, товар отправить невозможно. Повяжут в темных местах Курского, товарного... Стреляют по всему городу. Патрули останавливают в любом месте. К октябрю мы с женой уже переехали из Солнцево в гостиницу «Молодёжная» — поближе к центру. Сняли номер под офис. Пытаемся что-то сделать. И как-то вечером, когда уже горячо было возле Белого дома — звуки боёв долетали и до нас, ребята с автоматами и в масках остановили меня при подходе к гостинице. Посмотрели в паспорт. Увидели дальневосточную прописку. Улыбнулись, подобрели и отпустили.

Правда, через несколько дней, маски-шоу накрыли всех, кто ужинал в ресторане гостиницы «Молодёжная». Человек сто в кожаных куртках положили мордами в мраморный пол и давай вязать... Я любил там ужинать. Жену уже отправил во Владивосток, уже был план, как вытащить фирму из минуса. Сижу, кушаю. Забегают маски-шоу, с криками: «Лежать!». Положили всех, а я встал и пошёл, пошёл... В тот раз ушёл!

Чуть позже, в такой же ситуации — в Ангарске (Иркутская область), когда брали часовую стрелку возле ресторана «Баргузин», в 1996 году, летом — я тоже взял и пошёл, и пошёл! Но не ушёл. Положили мордой в асфальт сначала, потом закинули в микроавтобус, отвезли в пустой, заброшенный магазин на окраине города, сфотографировали на камеру и... переломали рёбра!

Вернусь в Москву. Ситуация была тяжёлая. Товар поездами отправлять нет возможности. Везде шмонают, по вечерам комендантский час! Правители сражаются, а страдает малый, российский бизнес — приехавший в столицу закупаться. Ситуация тупиковая.

И в один из вечеров, в одиночестве, меня озаряет: «А не отправить ли товар самолётом?!». Утром я еду в аэропорт «Домодедово» и договариваюсь об отправке продуктов питания, кондитерских изделий, шоколада рейсовыми бортами до Владивостока — днём! Это был выход из тупика. Машина коммерции завертелась. Золотые цепочки, кулоны, колечки кому надо в знак благодарности подарены и пошла торговля. Во-первых: без риска. Во-вторых: без шмона. В-третьих: быстро. Если почтовым поездом товар идёт одиннадцать суток, то рейсовым самолётом долетает за восемь, девять часов. Если в сутках измерять, то в одиннадцать раз быстрее — моментально по тем временам.

Несколько поставок — и я выправляю положение на фирме. Ларёк и склад отбиты. Жена там рулит. Поставщикам деньги отданы. Бизнес в крепком плюсе. И я принимаю решение закрепиться в Москве. Для легализации поставок я открываю фирму. Еду в детский сад. В столице детские сады тогда были не нужны. Там размещались коммерческие фирмы. В том числе и юридические конторы. В одной из них, в октябре 1993 года, во второй половине дня, я покупаю ОАО «Парацельс». Другие названия были разобраны до обеда. Фирмы готовые улетали, как горячие пирожки! После обеда могло и не достаться. На улице Новослободской, на следующий день, открываю расчётный счёт в коммерческом банке «Глория».

Всё было сделано грамотно и чистоплотно. Прибыль, в поставках самолётами, росла в геометрической прогрессии. Деньги делались буквально из воздуха, по воздуху: рейсами «Москва — Владивосток».

Уйти в минус было невозможно. Мы работали в долларах. Москва стала для меня большим ларьком! Я крут. У меня офис в гостинице «Молодёжная». Налажены контакты со столичными оптовыми фирмами. У них в офисах висят мои владивостокские прайсы — для ориентира при работе с другими оптовиками из России. Нас уже знают. И тут я, заскучав по жене, по морю — еду во Владивосток на пару месяцев... В итоге через год я влетаю на не детские деньги, через полтора года теряю бизнес, квартиры, машины... а через два года и жизнь!

V
ПОПАЛ ИЗ-ЗА СМЕНЫ ФУНКЦИИ (октябрь 1994 года)

И всё из-за одной, как я потом увидел, ошибки. Тогда всё быстро происходило и мы многое не видели, многое не могли сразу правильно оценить. То время — время насыщения рынка товаром было скоротечно и конечно. Оно было, как удар молнии во время грозы. Шарахнула молния: кого-то прибила, кого-то покалечила, кого-то до смерти напугала. Не пострадавших от ужаса тех лет не было. Но это было закономерно: рынок был пуст после развала СССР, рынок начался заполняться в 1992-1995 годы, рынок полон с 1996 года. Мы, первые коммерсанты из Владивостока, наполняли рынок — привозя товар в Приморье со всего мира. И ради победы в конкурентной борьбе, я допустил — в зиму 1993/1994 годов главную ошибку — переформатировал склад в Центр мелкооптовой торговли.

Переформатирование помещения — подвала, цокольного этажа в глубине Владивостока, не приспособленного к торговле, где отсутствуют подъездные пути — из склада в в дистрибьюторский центр, изменило весь формат бизнеса, в наступившем, 1994 году. Склад подчинил себе ларёк, коллектив, меня, Москву! Он стал Центром мелкооптовой торговли "Арго" на площади, вдумайтесь только, в сто квадратных метров?! Сейчас это представить себе невозможно, а тогда это было круто и знаково!

Из-аз этого мы стали работать по другому — отказались от доходной модели: ларёк плюс склад и перешли к всё уничтожающей модели: Центр мелкооптовой торговли (склад по сути) плюс бесконечная розница по городу, по краю под него. Нас это затянуло. Пошло бесконечное расширение, увеличение расходной части! За первые полгода 1994 года я взял в аренду несколько магазинов в разных районах Владивостока; купил несколько складских помещений, поставил с десяток ларьков, открыл торговую зону из дюжины ларьков на переправе на мыс Чуркина, открыл торговые представительства по краю — вплоть до Лучегорска; нарастил автопарк до десятка машин — микроавтобусов, грузовиков, в том числе; купил квартиру большую над офисом; для защиты интересов разросшегося бизнеса — открыл рекламную газету «Капитал»; летом открыл студию звукозаписи «Аякс». Расширение не знало границ.

Это сейчас я поумнел — целый год собираю предложения, и один раз, первого июля, принимаю решение — в какой, один единственный проект, инвестировать. А тогда я мог и в пять предложений за один день — вложиться!

Плюс к этому: мы из долларов ушли в рубли — и в расчётах с поставщиками, и во внутренних расчётах. Товар уже не находился в одном месте — в ларьке, как было год назад, а летал туда/сюда между торговыми точками. Бывало на расстояния до пятисот километров улетал товар от склада.

Мы стали больше брать товара на реализацию — прожорливая, громадная розница, просила всё больше и больше товара. А это изменило весь формат взаимоотношений с поставщиками. Если ты не проплатил товар, то ты его не можешь и наценять! Это этика взаимоотношений в бизнесе. Из-за это наценка с ларёчной, 1993 года, в восемьсот процентов на пике, ушла вниз до трёх, пяти процентов, максимум, десять процентов. А это критично. Даже за гранью. В тот год инфляция галопировала ежедневно. И она была выше, временами, наценки. Мы стали торговать в минус на гигантских оборотах?! Внутреннюю стоимость рубля никто не держал. 1800 рублей за один доллар, 2100 рублей за один доллар. Это котировки того года. И вроде бы бизнес прёт, оборот увеличивается — а ты становишься беднее: если работаешь в рублях и на реализационном товаре.

Пришлось расширять связи. Нам дали несколько дистрибьюторских тем — по шоколаду, по продуктам, по напитками из Австралии, Америки, Индии, Германии. И всё ради бывшего склада, возомнившего себя Центром мелкооптовой торговли. Это была ошибка. Бизнес — интернациональный, с крупными корпорациями — выстраивается по другому. Монопольно. А у меня мелкооптовый центр и своя розница. Я взял все уровни: дистрибьюторский, оптовый, мелкооптовый, розничный, рыночный — и не разделил фирму, не выстроил всё по полочкам. Это крах! Структурный, в первую очередь. А дальше и финансовый.

Возвращаясь к Вашему вопросу о крыше, отвечу: если ты берёшь товар на реализацию у крупного поставщика — контейнерами, то тебе, автоматически, выдают крышу. Она контролирует твои сделки, отслеживает прохождение товара до покупателя, его оплату, и поступление оговорённой суммы или на счёт поставщика товара, или в кассу банкира, который заплатил за тебя долларами иностранцу! Крышевание — это сопровождение крупной оптовой сделки в рублях!!!

Вот сколько было крупных сделок, столько и было крыш: бойцов, кураторов, бригад у коммерсанта. В 1993 году, когда я покупал товар оптом, у ларька - мне крыши были не нужны. В 1994 году, когда я набрал у разных поставщиков, для своей громадной розничной сети, уйму товара на реализацию — и меня было несколько крыш.

Теперь, давайте, посмотрим, что было дальше и как бойцы превратились в беспредельщиков, а банкиры в бандитов и главарей мафии. Сейчас всё по другому. Мы научены. Мы работаем по договорам и по нарядам. Всё чисто. А тогда работали от сердца, от чувств, от желания помочь стране — и это привело к страшному насилию. Бойцы были на сделках, сделки были в рублях, а банкир ждал денег в долларах. Цепь замкнулась. Рубль не серьёзная валюта. Страшная валюта — она мухлюет, меняя внутреннюю стоимость свою, когда ей вздумается... Нельзя менять внутреннюю стоимость денег — хотя бы год. Американский доллар от рождения силён — поэтому я его люблю. А тогда российскому рублю было год, два и он вытворял что хотел. И вот, 1994 год, рубль обесценивается ежедневно — из-за этого падала внутренняя сумма сделки, на которой стояли бойцы. Это видели мы — коммерсанты. Бойцы этого не видели и не могли понять куда «исчезли» деньги?!

А схема насилия такая. Коммерсант взял товар в долларах на реализацию. Отдал на реализацию в рублях. Курс рубля за время торговли изменился. Коммерсант влетел. Люди съели товар. Отдали деньги его покупателю в рублях. Покупатель/оптовик вот-вот отдаст деньги рублями коммерсанту. А они ему уже не нужны. Курс изменился... за час, за полдня! Он не сможет отдать сумму в долларах банкиру или иностранному поставщику. И пошёл беспредел. Сколько было сделок, сколько было коммерсантов, сколько было бригад?! Море людей было втянуто в это. Бойцы стали палить во все стороны. Не было трудовых договоров. Не было нарядов на работу. Не было понятной оплаты труда — или повременная, или сдельная. Бойцов никто не контролировал — ни коммерсанты, ни банкиры. Изменилась в этот час, к примеру, внутренняя сущность сделки, из-за того, что изменилась внутренняя стоимость рубля... и волна насилия моментально захлестнула торговую Россию.

VI
СПИКИРОВАЛ В "ЧЁРНЫЙ" ВТОРНИК (октябрь 1994 года).

Вот и подошли мы к «чёрному» вторнику, к 11 октября 1994 года и к моей катастрофе. Сейчас многие предприниматели ходят на отрицательном балансе. И то, что я сделал из склада оптовый центр - не проблема, по большому счёту. Мы были первые. Но нам не дали выплыть. Сейчас, вон, клубы покупают футбольные в Англии и поднимаются — на отрицательном балансе стартуя. Схема простая: ты берёшь часть рынка, вкладываешь туда деньги — уходишь в минус, несколько лет работаешь на долг, а потом всю жизнь на себя! Всё. Теперь это норма. А тогда люди были горячи: советские люди! Не отдал деньги за неделю, за декаду, за месяц — зиндан, в могилу живьём, в море с ногами в тазике... И сейчас, смотря на то время, видно, что с таким подходом мы были обречены. В России с её громадными расстояниями и малой плотностью населения — лет двадцать надо, чтобы поставить бизнес. А мы с вами говорим о трёх годах или даже... декаде!! Представляете какая тогда была скорость в желании — наесться, пожить!

12 октября 1994 года, (для дальневосточников рубль рухнул ночью...) у меня от рубля, в сделках осталось двадцать пять копеек. Я шёл на отрицательном балансе, а тут ещё и обвал рубля — вырыл яму, из который нельзя было выбраться. У меня от рубля и десяти копеек не осталось в сделках! Это гражданская война. Началась гражданская война — беспределом бойцов и паникой банкиров! Представьте, сейчас, вы просыпаетесь утром, а рубль вместо вчерашних шестидесяти четырёх рублей за один доллар, стал стоить двести пятьдесят шесть рублей? Это третья мировая война! Изменение курса национальной валюты в крупном государстве может привести к войне с государствами, с которыми оно торгует. Это не честно. Тогда, представителями иных государств в России были мы — коммерсанты. Нас напичкивали товаром из-за границы. Играя курсом рубля на понижение, силы столичные, нас обобрали, как бобиков.

Я весь день, в среду 12 октября 1994 года, не выходил из кабинета. Зачем? Влетаешь. Насмерть. Из моих активов: товарных запасов, ларьков, машин, осталась четверть. Образовалась дыра в дыре — в сотни тысяч долларов. За ночь. Закрыть её невозможно. Даже, если мне отдадут деньги за весь товар, который я раздал на реализацию — я не выплыву. В тот день, как и я, влетели все крупные, очень крупные коммерсанты, как сказали бы сейчас — валютные заёмщики. Нас обобрали те, кто изменил внутреннюю стоимость рубля — за одну московскую ночь обесценив его в четыре раза!

— Вы говорили, что в Вас стреляли в это время?

— Это было чуть раньше, в июле. Киллер работал с общежития, с чердака, с метров двухсот бил. Я вышел из офиса и пошёл тем же путём, который он знал, в редакцию. У меня походка в развалочку. Я шёл в шортах, майке, сланцах и кивал головой из стороны в сторону. Есть такая модель защиты. Он выстрелил. И промахнулся. Пуля прошла, просвистела у виска и ушла в кучу песка, которая была передо мной: «Пщую-ю-ю! Шлёп!». Я это видел, слышал, чувствовал. Зашёл в редакцию, сказал работникам: «В меня стреляли». Люди посочувствовали молча. И продолжили работу. Это не было чем-то выдающимся. Тогда стреляли каждый день. Причины были разные. Должен ты. Должны тебе. Были и запредельные варианты. Я с тех пор не держу визиток. Приезжали во Владивосток киллеры-гастролёры, собирали визитки директоров, по фирмам, ларькам — а тогда была такая мода: писать на визитках домашний телефон и домашний адрес. Киллеры звонили по визиткам, договаривались о встрече, приезжали на адрес — грабили и кончали и коммерсантов, и всех тех, кто был в это время в квартире, в доме.

Я думаю, что в меня стреляли из-за той, солнцевской колбасы... не сработались мы с теми коммерсантами. И они решили так, стреляя с чердака, свести баланс — в свою пользу. Но сказать по-честному, это был частный случай. Солнцево — большой район. И мы работали с разными ребятами. Удачно работали по шоколаду, шоколадным конфетам, конфетам в коробках. Всегда — привезём, продадим, решим с деньгами, позовём местных девчат, повеселимся, проводим их до аэропорта — и до следующей сделки. Прекрасно работали. Регулярно гоняли самолётами "кондитерку". Были и казусы. Высоту не переносили конфеты с ликёром, в коробках, чешского производства. Из-за отсутствия давления на высоте в одиннадцать километров и от мороза под шестьдесят градусов они лопались. Но это не беда. На стол их. Сами их съедали — вместе с местными девчатами — в саунах...




Опубликован:06 Июля 2019 05:23
Просмотры:48 статистика
Комментарии:0
Популярность:13
Автор:
   


Комментарии


Для работы с разделом нужно зарегистрироваться или войти в систему.
Регистрация
Имя
E-mail
Пароль
Войти через˜

Вход
Email
Пароль
RSS комментарии блога


Не пропусти кастинг!
Москва, от 5 до 65 лет м. и ж. , Оплачивается

Москва, от 18 до 25 лет женщины , Оплачивается


© ACMODASI, 2010- 2019

Все права защищены.
Материалы находящиеся на этом сайте принадлежат их правообладателям. Использовать любые материалы с этого сайта запрещено без предварительной договорённости с их владельцем. При копировании текстовых или графических материалов с этого сайта активная ссылка на сайт www.acmodasi.ru обязательно должна сопровождать такой материал. Администрация сервиса не несёт ответственности за любую информацию размещённую на этом ресурсе третьими лицами.