Россия

Блоги -> Творчество -> Рассказ "Москва"

Рассказ "Москва"

Мария  Хаустова

 

Москва

 

Он жил на широкую ногу, хоть и был далеко невысокого роста. В своё время носил брюки-клёш и завихрастые кудряшки на лбу. Каждый день одевался в новую рубаху, сшитую по последней моде и, самое интересное, имел хороший парфюм. Девчонки висли на его худенькой шее, и, казалось, так будет всегда.

Студент училища культуры инструментального отделения не думал о завтрашнем дне. Да и зачем, когда об этом заботилась его мама.

Шестиструнная гитара разрывалась над гладью Сиверского озера, а яркий звук уносился под купола Кирилло-Белозерского монастыря. Под кроной большого тополя гуляла компания!

«Люба-ань, – прижимал к себе худенький жилистый молодой человек хрупкую девчонку. – Твои ножки сводят меня с ума…»

Он осыпал её поцелуями, и она с радостью и восторгом принимала их. Причём делала это в первый и последний раз.

***

- Сколько?! – смотрел протрезвевший Николай на плачущую Любку. – Сколько ты сказала? Шестнадцать?! Ты чем раньше думала?!

- А ты?! – всхлипывала девчонка, растирая по щекам недавно наплёванную тушь.

«Да меня же посадить могут!» – пронеслось в голове у Николая.

- Люба, тебе уезжать отсюда надо. Поняла? – сказал он ей вслух.

- Но ты же говорил, что у нас любовь!

- Любовь..! А ты подумала, что будет с моей мамой?! Она вмиг прекратит меня обеспечивать!..

***

Красно-белый автобус уезжал из Кириллова далеко-далеко, в место, где теперь должна была поселиться Любовь… со своей новой жизнью. Какой будет эта жизнь, Кольке было плевать с самой высокой колокольни, тем более, что он на ней никогда не бывал.

***

«Москвин! Твоя очередь! – выглянула очкастая женщина из-за дверей 17-й аудитории. – Хоть всё выучил?» «Да выучил… выучил…» – плёлся он вслед за ней.

Экзамен Колька провалил. На душе было отчего-то тягостно, и собраться с мыслями совсем не получалось. Так прошли ещё несколько аттестационных процедур, и в итоге загулявшейся Москве дали пинок под маленький зад.

С обиды потекли ручейки. Ручейки горючего и горящего, кислого и сладкого, белого и красного, горького и резкого, а в конец и вовсе – огуречного.

Спился.

***

У дверей трёхкомнтаной квартиры Москвы стояла красная крышка от гроба – мать не выдержала. Колькины кудри подёргивались над её телом – он плакал по ней в первый раз. По дому ходили соседские тётки, которые не подбадривали бывшего студента, а с упрёком спрашивали: «Ну и как ты теперь будешь? Куда теперь?»

Маму кирилловского москвича похоронили на её же деньги – скопила заранее, знала, что надеяться не на кого. Поминки тоже были пышными. Гуляло всё училище культуры!

Дым стоял столбом в каждой из комнат, и даже настежь открытые форточки не могли его проветрить. Первыми стопками не чокались. Вторыми тоже. Потом кто-то притащил баян, гитару, бубен. И инструментальное отделение со всеми почестями простилось с недавно умершей матерью Москвы.

- Ты как за квартиру платить будешь? – спросила зашедшая под шумок соседка. – У меня к тебе дело есть. Могу помочь.

- Чем? – еле стоял на ногах Колька.

- Предлагаю обмен. Ты мне квартиру здесь, а я тебе в деревянном доме. С доплатой.

Москва услышал только последнее слово. Оно так чётко отпечаталось в его сознании и эхом повторялось всё с большей и большей силой. К тому же он обнаружил, что спиртное подходило к концу, а гулянка ещё только набирала свои обороты.

- А давай! – махнул рукой пьяный юнец. – Только деньги сразу! Сейчас!

- Сейчас? – удивилась соседка такому скорому согласию…

- Неси! Пока не передумал!

***

Двухэтажное покосившееся коричневое здание в городе давно прослыло «весёлым» домом. Здесь жили «москвичи».

В квартире с номером один ручки не было. Каждый желающий мог дёрнуть за петлю от навесного замка и зайти в Колькину халупу. Обесточенная квартира давно не сияла чистотой. Здесь не снимали обувь, харкали на пол и ели из грязных тарелок.

Разрушавшиеся с каждым годом печки-столбянки пыхали дымом и выедали глаза. Москва почти ничего не видел. Наощупь он брал алюминиевую миску, клал в неё непромытую картошку и пихал в топку. «Сейчас-сейчас!.. Будет нам закуска! Вот погоди!» – говорил он бродяге, зашедшему в открытую дверь. «А у меня и выпить нечо… Вот… Только пару рублей в кармане», – слышал он в ответ. «Да не торопись, ща у Иваныча посмотрю», – пошуршал Москва в соседнюю квартиру.

«Шура, - сиплым голосом кричал Коля в раскрытую дверь. – Шу-ра! Тридцаха есть? На «Портвейн» не хватает!»

«Да здесь я! – донеслось из-под Колькиных ног. – Лежу. Плохо мне».

Колька наклонился, пошарил в мокрых штанах друга и извлёк из его карманов несколько монет. «Во! – обрадовался он. – Ща облегчу твоё здоровьице! Я мигом!»

***

- Анжел, какая ты красивая… – говорил он пухленькой и смешной продавщице, щурясь изо всех сил.

- Иди уже, – ставя на прилавок тёмную бутылку с тремя семёрками, она отпускала его первым. – Воняешь на весь магазин! Фу! Хоть бы помылся!..

Мося не обижался. Да и чего обижаться на молодёжь, когда тебе уже далеко за полтинник.

- Да ладно тебе, поди, влюбилась в меня! – пытался он с ней заигрывать.

- Ага! Как же! – окинула алкоголика брезгливым взглядом Анжела.

Брюки-клёш в полосочку, обляпанные маслянистыми пятнами на неприличных местах, фуфайка с какого-то борова и женская лисья шапка… Тут уж, действительно, грех не влюбиться!

- Ну, я пошёл… – подмигивал он ей левым глазом и посылал воздушный поцелуй.

***

По тёмной квартире вместе с дымом пошёл какой-то сладкий аромат. «О-о… как по телу разлилось…» – обтирал мокрые губы Колька. «Кто там?» – услышал он, как долбятся в дверь. «Полиция! – проговорил бас и вошёл в квартиру Москвы. «Так, Мося, вот тут подпиши», – протягивал полицейский ему бланк протокола. «Так, а я ничего ж не делал… Мы ж потихонечку сидим», – грелся у печки Мося. «Подписывай, говорю, этот дом из-за тебя уже шесть раз горел», – напирал правоохранительный орган.

Дрожащими руками, зажав шариковую ручку сразу двумя, он сделал короткий росчерк «Москва». «О, как! Москва! – закатился смехом мужик в форме. – Ну, собирайся, Москва, поехали, глубинку покажу!» «А я ничего не вижу», – заглотнул стакан Колька. «А это и не важно. Мне галочки надо заработать! В машину иди!» – держал открытыми на морозе двери мент.

***

Котлету с макаронами Москва отведал в районном КПЗ. «Эх! Хорошо-то как! Это кто так готовит? – спросил он у полицейских, забиравших посуду. «В кафехе местной… Ты давай это… собирайся. Сейчас в баню повезут», – услышал радостные слова Колька.

В его деревянном доме не было воды. Возможность помыться представлялась только летом, в открытом водоёме. А тут такое! Да ещё и бесплатно!

***

Красная Москва с мокрыми волосами еле вышла из парилки городской бани. «Кайф!» – сидел на скамеечке тощий, покоцанный мужчинка с просвечивающими рёбрами и шрамом на груди. «Ты как выжил-то?» – спросил у него товарищ по несчастью, который вышел из парильной немного раньше Кольки и уже успел очухаться. «А… это-то?! – Моська ткнул на белый порез. – Нинка моя… приревновала… и вот – ножом в сердце. Врачи сами в шоке были, как я выжил… Она сидит щас… Я-то на неё заявление писать не стал тогда. Чего с дуры взять? Это ж она от любви всё… А её один хрен посадили. Меня ж тогда на скорую увезли, а врачи обязаны о таких фактах сообщать… Ну и вот… Скоро выйти должна… Жду…»

***

«На выход!» – кричали взятых под стражу менты. Колька обвёл мутным взглядом свою одежду, в которую так не хотелось снова влезать. Под воротом вонючей рубахи кишели бельевые вши – стирать-то было негде, да и не очень-то хотелось. Москва сморщился и по-быстрому влез в свою старую шкуру, из которой самому ему было не выбраться никогда. «Эх!» – махнул он розовой распаренной рукой и передёрнулся от чувства стыда за себя.

- Ты чего? – смотрел на него сокамерник.

- Противно… Опять противно. А ведь целый час человеком был…

***

За пятнадцать суток Москва отъелся, отмылся и, дав возможность ментам получить предновогодние премии, со спокойной душой отправился к себе домой. В место, где трещали от мороза окна, где на его пролежанном диване уже вторую неделю ночевал кто-то другой и даже не ждал его…

- Есть десять рублей? – по обыкновению он заскочил к соседу.

- Нет, нету… фанфурик есть. Хошь? – предложил он Москве.

- Это чего? Ванну, которым мыть, что ли?

- Ага… Он самый!

- А давай!

Отвинтив белую пластмассовую крышку, они поочерёдно сделали по глотку и резко выдохнули. «Ты где был-то?» – не мог надышаться своим рукавом Шура. «На курорте», – смеялся Колян. «А тебя тут женщина искала какая-то…» – продолжал тот. «Нинка что ли вышла?» – оживился Москва. «Да нет… Не Нинка… Имя у неё интересное… как чувство… То ли Надежда, то ли Вера…» Москва задумался и резко выпалил: «Неужели Любка?!» «А, да!.. Любовь!.. – вспомнил Шурка. – Маленькая такая, тощенькая… На машине приезжала с дочкой… Э, Москва, а это кто был-то? Сестра с племянницей что ли?»

Колька проглотил слюну, выхватил бутылочку с моющим средством из рук соседа и, заглотнув её полностью, на выдохе сказал: «Не-е, Шура… Не-е… Это не родня моя… Это любовь и не случившаяся жизнь моя была…»

«Ой, да хватите тебе! – выхватил фанфурик из Мосиных рук Иваныч. – Иди лучше мусор вынеси. Скоро вон Путин по телику говорить под куранты будет…» «А-ха-ха! – щурился в темноте Москва. – Нам-то с тобой, что эти речи? У нас вон даже света в доме нет!» «И то верно, – послышалось Шуркино шевеление, и из его рта повеял стойкий запах перегара. – А грязь в новый год переносить нельзя. Так с нами и останется… как в прошлый. Вынеси, говорю!»

***

По заснеженной тропинке, где от сильного мороза даже не хрустел снег, Мося шёл с переполненным пакетом к помойке. Ворсинки на его шерстяном зелёном свитере тут же обволокло инеем, чёрная борода превратилась в седую, а сделать вдох было невозможно – казалось, нос разорвётся от холода. 2017-й в Кириллове выдался очень холодным.

Перекидывая пакет с мусором из одной руки в другую, он размахнулся, чтобы перебросить его через сугроб, образовавшийся у помойки за выходные, как дрожь пробежала по всему телу, коснулась пяток и выскочила где-то у виска – в железной мусорке плакал малыш. «Не может быть! – не поверил своим ушам Мося. – Да не-ет… Нет же!» Пакет со всем ненужным тут же выпал из рук и, не помня себя, Москва полез в помойку. Среди заснеженных банок и склянок, пустых коробок и ошмётков от рыбы в вафельном полотенце лежал… ребёнок!

Колька протянул к нему руки, но тут же опомнился, выпрямился и начал снимать с себя грязный свитер, одетый на голое тело. «Мося?! Ты чё? С дуба рухнул? В такой мороз в помойке голый жрёшь?!»  – выносила из магазина напротив продавщица Анжела упаковочный материал.

«Дура, ты! Дура, Анжелка! Смотри! – вылезал он с кульком, завёрнутым в зелёную Мосину шерсть, покрытый крупными мурашками и плачущий горючими слезами. – Дура ты! Все вы… бабы… дуры! Это ж надо же?!..»

***

Мося стоял в Анжелкиной куртке, застёгнутой почти доверху, и выглядывал в окно магазина. «Едут! Едут!» – прибежала с улицы продавщица. «Ну, что тут у вас?» – расспрашивали в белых халатах медики и подоспевшие за ними полицейские. «Вон! – показывала на большую Колькину грудь Анжела. – В куртке моей гляньте!» «Так ты ж раздетая!» – перевёл на неё взгляд один из них. «Да вот! У Моси, говорю, посмотрите!» – расстегнула она свой синий пуховик на заплаканном мужичонке.

Молоденькая медсестричка, дежурившая в эту новогоднюю ночь, ахнула и протянула руки к малышке, согревшейся на впалой Колькиной груди.

 «Где ж нашли-то её?» – укутывали крохотную девочку в несколько байковых одеяльцев ребята из бригады «Скорой помощи». «На помойке», – смотрел, все ли места прикрыты у девочки, Мося.

- Ладно, Анжела Борисовна, – обратился участковый к местной продавщице. – Спасибо Вам за бдительность и чуткое сердце!

- Так это не мне, – застеснялась она. – Это вон… Мося всё…

- Мося?! – смотрел он на протрезвевшего и опухшего от слёз Кольку. – Ты ж с суток сегодня только… Ну, молодец, Москва! Не зря мы тебя кормили!

***

В больницу Колька поехал с ними. Больной, вонючий, настрадавшийся, но уверенный: «Жизнь можно не только начать по-разному, но ещё и сделать это несколько раз… Главное, иметь для этого случай…»

- Ребят… – трясся в кабине, поглядывая на молодых медиков, Москва. – Вы её Любкой потом назовите… Москвиной.

- В честь тебя что ли? – смеялись они.

- Не-ет… В честь любви!..




Опубликован:17 Января 2019 19:09
Просмотры:257 статистика
Комментарии:0
Популярность:6
Автор:
   


Комментарии


Для работы с разделом нужно зарегистрироваться или войти в систему.
Регистрация
Имя
E-mail
Пароль
Войти через˜

Вход
Email
Пароль
RSS комментарии блога


Не пропусти кастинг!

Москва, от 20 до 27 лет мужчины , Оплачивается

Москва, от 28 до 40 лет м. и ж. , Оплачивается

© ACMODASI, 2010- 2019

Все права защищены.
Материалы находящиеся на этом сайте принадлежат их правообладателям. Использовать любые материалы с этого сайта запрещено без предварительной договорённости с их владельцем. При копировании текстовых или графических материалов с этого сайта активная ссылка на сайт www.acmodasi.ru обязательно должна сопровождать такой материал. Администрация сервиса не несёт ответственности за любую информацию размещённую на этом ресурсе третьими лицами.